— А ты кто такой, откуда взялся? — С того берега моря. — На чём приехал? — Оседлал хромую блоху, сел и приехал. — Море, что, лужа? — Может и лужа, да только ту лужу орёл не перелетел. — Значит, орёл — птенец? — Наверное, птенец, но тень от его крыльев город закрывает, в городе ночь настаёт. — Город, небось, крохотный? — Через тот город заяц бежал, не перебежал. — Выходит, заяц маленький? — Заяц как заяц, из его шкуры тулуп вышел. — Куда вышел? — Вышел из того города, где заяц бежал, на который тень от орла упала, и пошёл куда глаза глядят. — Чьи глаза? — Глаза того тулупа, который из шкуры зайца вышел, в городе где ночь настаёт, когда над ним птенец пролетает верхом на хромой блохе. — Чего?! — Чего-чего, на хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море не море, а так лужа посреди города, где тень от блохи на зайца упала и насмерть убила, а из шкуры зайца тулуп вышел и пошёл куда глаза глядят, а тут заяц ка-ак прыгнет!.. — Какой заяц?! — Насмерть убитый, как прыгнет куда глаза глядят — аж на тот берег моря, которое ни перелететь, ни перебежать, из которого тулуп вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц — не заяц, а орёл… — Какой заяц, какой орёл, какая блоха?! — Так повторить? Ну, значит, та самая блоха с того берега лужи… — Ааааа!!! Да хватит!!!
